Петсамо-Киркенесская операция. Взгляд с другой стороны.

Добавляем все документы, литературу. Ссылки приветствуются.
Ответить
Аватара пользователя
Slavjanka
гвардии старший сержант
Сообщения: 3556
Зарегистрирован: 28 янв 2013, 13:29
Откуда: Московская область, Воскресенский р-н, п. Хорлово.

Петсамо-Киркенесская операция. Взгляд с другой стороны.

Сообщение Slavjanka » 27 июл 2015, 21:24

"Война в Арктике. Боевые операции немецких войск на крайнем севере 1939 - 1945." Крис Маннн и Кристер Йоргенсен.

НЕМЕЦКИЕ ЛИНИИ ОБОРОНЫ
Немцы рассчитывали, что им удастся отбить натиск русских, отражая атаки на мощных оборонительных позициях. Германские войска заняли первую линию, а вторую, позади линии фронта, держали на тот случай, если корпусу придется отступать. На всех высотах на передовой линии были сооружены мощные бункеры из бетона и стали, имевшие склады, заграждения из колючей проволоки и минные поля, защищавшие подступы к ним. На этих опорных пунктах обороны размещались взводы. Ложбины между высотами были покрыты минными полями и системой окопов, в которых, в случае необходимости, можно было разместить солдат. Вторая оборонительная линия проходила западнее Титовки, а третья — вдоль реки Петсамойоки (Печенга). Укрепления на фронте на реке Западная Лица были усилены за неделю до начала русского наступления, поскольку немцы совершенно точно знали, где и когда русские нанесут удар. Обычное требование Гитлера стоять до конца стало для корпуса егерей официальным приказом. Пожертвует ли фюрер этими людьми, как пожертвовал их товарищами, воевавшими под Сталинградом и Эль-Аламейном?
Сначала казалось, что пожертвует, но Гитлер все-таки дал приказ отойти, возможно, потому, что хотел спасти элитные войска для защиты рейха, над которым нависла опасность гибели. 3 октября он одобрил операцию
«Северное сияние», предусматривавшую отвод 20-й горной армии из Лапландии на позицию «Линген». Это было беспрецедентное решение. Никогда до этого во время полярной зимы не приходилось эвакуировать такое большое воинское соединение. Необходимо было скоординировать действия трех горнострелковых корпусов, находящихся в разных местах — на юге, юго-востоке и востоке Лапландии. XIX горнострелковый корпус должен был отступать по шоссе 50, которое с 1 октября по 1 июня считалось совершенно непроходимым из-за покрывавшего его снега. 20-я горная армия вполне могла попасть в советско-финские клещи, если бы действия Красной армии и финнов были скоординированы. К счастью для немцев, сделать этого не удалось. Но Гитлер опасался и другого. Дорога проходила по побережью, и западные союзники вполне могли высадить свои войска на норвежском побережье, чтобы отрезать немцам пути к отступлению. Высадка союзников могла дать враждебно настроенным шведам повод отказаться от нейтралитета и на исходе войны встать на их сторону. Впрочем, опасения фюрера на этот счет оказались напрасными.
Немецкой армии в Заполярье удалось спастись потому, что союзники и СССР были слишком заняты на других участках фронта, чтобы с нужной энергией преследовать эту мелкую добычу. Как и в случае с Финляндией, Сталина интересовала «дичь» покрупнее да пожирнее — Польша, Румыния, Венгрия и Германия. В Заполярье он удовлетворился тем, что советская земля была очищена от немцев.
Сталин доверял Мерецкову, несмотря на то что его бои против финских войск были проведены без «блеска», а маршал, в свою очередь, надеялся на своих подчиненных. Генерал-лейтенант В.И. Щербаков, командовавший 14-й армией с 1942 года, был участником Зимней войны и пользовался у Мерецкова полным доверием. 14-я армия состояла из следующих соединений: легкого стрелкового корпуса (полковник Солорев) — две бригады; 127-го легкого стрелкового корпуса (генерал-майор ГА. Жуков) — две бригады морской пехоты, имевшие богатый опыт, который они приобрели во время наступления на финнов в Карелии, но не имевшие транспорта; 99-й стрелковый корпус (генерал-лейтенант Микульский) — три стрелковые дивизии: 65, 114 и 338-я, имевшие опыт войны на Карельском фронте; и 131-й стрелковый корпус (генерал-майор Алексеев) — 10-я гвардейская дивизия и 14-я стрелковая дивизия. Эти две дивизии всю войну находились в Мурманском секторе и были единственными настоящими ветеранами боев в Заполярье в составе 14-й армии. И наконец, был еще 31-й стрелковый корпус генерал-майора Абсалямова (83-я и 367-я стрелковые дивизии), переброшенный из Карелии, но не имевший боевого опыта (всего 91 тысяча человек, 2100 орудий и минометов. — Ред.).
Подобно своим коллегам, Мерецков верил в могущество танков. Впервые в Арктике должны были быть использованы большие массы танков. В его распоряжении были следующие части: 7-я гвардейская танковая бригада (37 Т-34), 89-й отдельный танковый полк (18 Т-34), 73-й отдельный гвардейский полк тяжелых танков (21 КВ-1) и 339-й и 378-й гвардейские полки тяжелой самоходной артиллерии (34 ИСУ-152). По сравнению с немцами, у которых вообще не было танков, это была целая армада. Но русские снова не учли особенностей местности, и от всей этой бронетехники на холмистой, труднопроходимой сырой тундре пользы было очень мало, поскольку они могли передвигаться только по дорогам, где становились добычей немецких противотанковых орудий и самолетов Ю-87 «Штука». В Заполярье танки больше мешали, чем помогали, — здесь нужнее были лошади.
Гораздо больше пользы принесла Красной армии авиация. Поскольку дороги не позволяли быстро и точно перебросить артиллерию на передовую, наступающим войскам приходилось полагаться на помощь «летающей артиллерии». Пока истребители (Ла-5, Як-3 и Як-9) атаковали отступающие немецкие войска и их артиллерийские позиции, бомбардировщики наносили удары по аэродромам люфтваффе в Киркенесе, Сальмиярви и Луостари. В составе 5-го воздушного флота немцев было всего 160 самолетов, причем половину составляли истребители. Было также довольно много «Штук». Но им противостояла крупная 7-я воздушная армия генерал-лейтенанта Соколова, имевшая 629 самолетов: 132 бомбардировщика, 189 пикирующих бомбардировщиков и 308 истребителей (в 7-й воздушной армии было 725 самолетов, а всего с авиацией Северного флота 14-ю армию поддерживала тысяча самолетов. — Ред.). Большое превосходство.
14-я армия намного превосходила прежние армии, а масштабы операций были гораздо крупнее, чем раньше. Они намного превосходили немецкое наступление 1941 года. Для таких операций нужно было иметь хорошо налаженную, мощную систему снабжения. В Красной армии она часто создавалась для конкретного случая и была весьма простой. Но на этом далеком фронте, располагавшемся в суровых климатических условиях — это был самый дальний из всех советских фронтов, — русские особенно внимательно относились к обеспечению войск всем необходимым. Сюда были переданы 30 инженерных батальонов (под командованием генерал-лейтенанта Хренова). Они имели все, что могло потребоваться в бою: трофейные немецкие понтонные мосты, британские мосты «Бейли» и 300 лодок для форсирования рек и озер. В этих местах рек и озер было много, а в том, что немцы уничтожат за собой все переправы, можно было не сомневаться.
Гораздо более важным делом при таких расстояниях и в таком суровом климате была доставка различных припасов. К началу октября 14-я армия накопила 17 272 тонны боеприпасов, 3048 тонн топлива и горюче-смазочных материалов и 50 тысяч сухих пайков, которые во время наступления планировалось сбрасывать с воздуха. Солдатам было выдано по два пайка, на складах армии хранилось провизии на неделю, а в Мурманске — еще на десять дней. Войска получили полушубки из овчины, теплые валенки и тысячи маскировочных халатов. На складах и в лагерях хранилось более 65 тысяч кубометров дров для обогрева бойцов. Для успеха наступления без этого было не обойтись. Но накопить и сохранить боеприпасы было одно, а доставить их наступающим войскам — совсем другое. Для командования это было постоянной головной болью. Для нормального функционирования 14-й армии необходимо было ежедневно доставлять ей 812 тонн припасов, и это был минимум, который позволил бы бойцам продержаться во время перебоев с доставкой боеприпасов и продовольствия. (На других участках советского фронта войска в наступлении часто обеспечивали себя, захватывая неприятельские склады. В Заполярье, пока не началось наступление, это было невозможно.) При 14-й армии был создан склад запасных частей грузовиков, а также специальный корпус дорожной службы, имевший в своем распоряжении автомобильные подразделения. Но он обеспечивал только потребности дорожного транспорта армии. Для снабжения частей, воевавших в тех местах, где не было дорог, русские (как финны и немцы) использовали собачьи упряжки, лошадей (на одну лошадь можно было нагрузить 100—120 кг груза) и стадо северных оленей в 500 голов (на оленя грузили 30—35 кг). Хотя олени перевозили меньше груза, они были лучше, чем лошади, приспособлены для движения в глубоком снегу, на сильном морозе и труднопроходимой местности.
К началу октября 1944 года подготовка к наступлению, шедшая все лето, была завершена, и Мерецков мог приступить к выполнению приказа Сталина — изгнать немцев, освободить занятую ими советскую территорию, занять Петсамский коридор (в 1920 г. подаренный финнам ленинским правительством, а теперь древняя русская Печенга возвращалась в состав СССР. — Ред.) — и освободить восточную часть норвежской провинции Финнмарк, включая Киркенес. Пределы операции были поставлены самим Сталиным — он не хотел глубоко вторгаться на территорию Норвегии по политическим и стратегическим соображениям, а также потому, что 14-я армия была ему нужна на главных участках фронта. Мерецков и Щербаков поступили соответственно приказу. Для уничтожения противника у них было около 100 тысяч бойцов (91 тысяча — Ред.), 2100 орудий и минометов и почти тысяча самолетов. Причем целых 3 корпуса должны были ударить по участку обороны 2-й горнострелковой дивизии немцев.

НЕУДЕРЖИМЫЙ КРАСНЫЙ ПОТОК
Русские называли артиллерию «богом войны», и все их наступления всегда начинались оглушающей артиллерийской подготовкой, которая должна была разрушить укрепления и деморализовать врага перед тем, как в атаку пойдет пехота. В 8:00 7 октября артиллерия открыла огонь, выпустив за два с половиной часа 10 тысяч снарядов по фронту в районе озера Чапр и реки Титовка. Но низкая облачность, снег и туман снизили точность стрельбы и не позволили разрушить немецкие укрепления. (И снова суровые условия климата и местности создали препятствия на пути русского наступления.) Однако уже к 15 часам 131-й стрелковый корпус прорвал главную линию обороны и с ходу по грудь в ледяной воде форсировал реку Титовка. Одновременно слева через Титовку переправился 126-й легкий стрелковый корпус. Немцы уничтожили мост, но русские саперы с огромной скоростью соорудили легкую понтонную переправу, которая позволила 131-му стрелковому корпусу расширить свой плацдарм. Рендулич знал о том, что 126-й легкий корпус перешел Титовку, но у него не было свободных частей, чтобы остановить его. 127-й легкий стрелковый корпус начал наступление гораздо восточнее (у Западной Лицы), продвигался медленнее и только 9 октября переправился через Титовку.
Рендулич приказал Йодлю начать отход 2-й горнострелковой дивизии в Луостари до того, как она будет окружена и разгромлена наступающими русскими войсками, а 6-я горнострелковая дивизия от Западной Лицы была отведена за Титовку. Здесь, по замыслу Рендулича, Йодль должен был удерживать позиции, пока 20-й горной армии не удастся отвести основную часть войск и припасов в Норвегию.
Но Мерецков не собирался прекращать преследование немцев и приказал ускорить наступление. На рассвете 9 октября 99-й стрелковый корпус, отстававший от соседей справа и слева, начал форсировать Титовку на бревнах и вброд, несмотря на ледяную воду и сильный огонь немцев. Небо было ясным, а погода хорошая, и русские пикирующие бомбардировщики бомбили позиции немцев. Они разрушали немецкие телефонные линии (протянутые вдоль дорог) и всячески мешали врагу отступать. Из-за отсутствия хороших дорог русское наступление развивалось сравнительно медленно.
Здесь снова подтвердился тот факт, что танки в условиях тундры совершенно бесполезны, а отсутствие артиллерии на передовой приходится компенсировать воздушной поддержкой. Но эта поддержка зависела от погодных условий. У русских тем не менее было одно преимущество — они использовали свой флот для высадки десантов, которые наносили удары немцам во фланг. В ночь с 9 на 10 октября на южном берегу губы Малая Волоковая с полуострова высадилась 63-я бригада морской пехоты, а на следующее утро в 5:00 12-я бригада морской пехоты прорвала позиции немцев на перешейке.
Йодлю пришлось не только отменить запланированную контратаку, но и признать, что всему 19-му горнострелковому корпусу грозит окружение.
Бои теперь шли за Луостари, где должны были соединиться наступающие части Красной армии. Немцы воспользовались тем, что наступающие советские войска устали, и 6-я горнострелковая дивизия контратаковала, благодаря чему русские не смогли с ходу захватить Колосйоки (Никель). Бои за город шли несколько дней, и немцы успели выполнить приказ Рендулича и уничтожили рудники и обогатительный комбинат. Рендулич приказал также 163-й пехотной дивизии идти на север на помощь 19-му горнострелковому корпусу. Из-за упорного сопротивления немцев и перегруженных дорог русские смогли взять Луостари — важнейший транспортный узел — только 12 октября (то есть на 6-й день наступления — лучше посчитали бы темпы наступления немцев здесь в 1941 г. — Ред.). Петсамо (Печенга) советские войска освободили 15 октября, Никель — 22 октября. Для ускорения освобождения Печенги вечером 12 октября в порту Линахамари был высажен десант из 660 моряков. Исключительная по смелости замысла и исполнения операция привела к краху обороны немцев на северном участке.
Во второй половине дня 13 октября Рендулич неохотно согласился, чтобы Йодль отошел за норвежскую границу, но для этого ему нужно было овладеть норвежской деревушкой Тарнет на самой границе, которую уже захватила советская 72-я бригада морской пехоты. Немцы атаковали ее, и это позволило 18 тысячам человек (бойцам 2-й и 6-й горнострелковых дивизий и дивизионной группы «Хооп») уйти на запад. После ожесточенных боев на улицах Петсамо русские 15 октября овладели этим городом. После того как немцы бежали в тундру, Щербаков приказал остановить наступление, чтобы дать своим войскам возможность отдохнуть и перегруппироваться. За девять дней 14-я армия захватила три главных города Заполярья, форсировала три крупных реки и уничтожила около 6 тысяч немцев.
Эта остановка дала Рендуличу шанс обсудить положение с генералом Рубелем (командующим 163-й дивизией) и Йодлем. Рендулич полагал (и вполне заслуженно), что как только советское наступление возобновится, основной его удар примет на себя дивизия Рубеля, и приказал ее командирам во что бы то ни стало удержать Киркенес. Получив разрешение Ставки пересечь норвежскую границу, 45-я советская стрелковая дивизия в тот же самый день первой пересекла ее и двинулась по дороге, шедшей из Тарнета. Однако ее продвижению помешали немецкие опорные пункты на высотах, а также отсутствие укрытий в тундре. И снова танки, сопровождавшие дивизию, оказались практически бесполезными — пытаясь обойти противника, они вязли в болотах, которыми была усеяна тундра.
Немцам, однако, тоже не все удавалось. Советские моряки (снова из 12-й бригады) высадились на побережье и перерезали дорогу, по которой отступала 6-я горнострелковая дивизия. Немцам пришлось идти по тундре, бросив все свои машины. К 22 октября 99-й стрелковый корпус достиг озера Клисберваты (продолжение озера Сальмиярви и реки Патсйоки) и форсировал водное препятствие на джипах-амфибиях и плотах. К началу следующего дня инженеры построили понтонный мост в Холмфоссе, и в Трангсунде был создан второй плацдарм — оба они угрожали Киркенесу.
Однако самые тяжелые бои шли южнее, на дороге, соединявшей Луостари с Колосйоки. Русским противостояла только что сформированная боевая группа «Рубель» (в нее входили солдаты 163-й дивизии и горные егеря — всего 15 тысяч человек). Немцы удерживали высоту 441,4. Русские несколько раз ходили в атаку, но их действия были плохо скоординированы, кроме того, у советских солдат не было артиллерии, не хватало боеприпасов, а танковая поддержка оказалась неэффективной. Все эти проблемы проистекали из-за отсутствия хороших дорог. Только 20 октября 127-й корпус сумел овладеть аэродромом в Колосйоки (Никель) и сообщил вздохнувшему с облегчением Щербакову, что город окружен. Через два дня немецкое сопротивление в районе Никеля было сломлено, русские находились в 20 км от Киркенеса. Так что триумф русских был еще неполным, хотя им удалось захватить взорванные немцами никелевые рудники.
Пока 163-я дивизия отступала на юг, 6-я горнострелковая дивизия отошла в Киркенес, но могла ли она удержать его? 126-й советский стрелковый корпус захватил Мункэльв и перерезал шоссе 50 — путь отхода немцев на
запад. Одновременно Щербаков приказал 99-у стрелковому корпусу (с юга) и 131-му стрелковому корпусу (с востока) взять Киркенес в клещи и овладеть им. Если бы 126-й легкий стрелковый корпус удержал свои позиции, немцы попали бы в окружение и были бы уничтожены. 23 октября, пока 45-я стрелковая дивизия форсировала Яр-фьорд на грузовиках-амфибиях, джипах и на конфискованных у норвежцев рыбачьих судах, 131-й стрелковый корпус продвинулся всего на 2 км из-за упорного сопротивления врага. 99-й стрелковый корпус быстро миновал Холмфосс и при поддержке танков КВ и самоходных орудий вечером 24 октября был уже в 10 км к югу от Киркенеса. В тот же самый вечер русские увидели фонтан огня и услышали взрывы, доносившиеся из Киркенеса. Немецкие саперы уничтожали город. Они разрушили железную дорогу, портовые сооружения и сожгли дома мирных жителей. Однако люди (10 тысяч) не были вывезены, как в других городах Финнмарка, поскольку у немцев не было времени на организацию эвакуации по морю. Утром 25 октября три советские дивизии вошли в Киркенес, освобождая улицу за улицей в ходе ожесточенных уличных боев с немецким арьергардом. К полудню над дымящимися руинами Киркенеса развевался советский флаг — это был первый норвежский город, освобожденный от немецкой оккупации. Через два дня советские солдаты освободили разрушенный город Нейден — немцы оставили нетронутой только церковь.
Последние сражения в Заполярье произошли на рубеже река Патсйоки — озеро Сальмиярви — озеро Клистерватн. 23 октября 31-й стрелковому корпусу было приказано двигаться по Арктическому шоссе, а 127-й легкий
стрелковый корпус Абсалямова наступал на юг по норвежскому берегу Патсйоки. Однако наступлению мешало плохое снабжение, отсутствие материалов для наведения переправ и то, что немцы взрывали за собой все мосты.
31-му стрелковому корпусу к 25 октября удалось по понтонному мосту форсировать реку Шуонйоки, но русские не смогли выбить противника с горы Кааскама. К началу последней атаки 26 октября немцы уже успели отойти за реку, поскольку 127-й легкий стрелковый корпус из-за острой нехватки продовольствия и боеприпасов продвигался медленнее других. Утешением для русских было то, что в их руки 29 октября попал крупный немецкий склад (и аэродром) в Маятало (чему солдаты, давно недополучавшие продовольствия, страдавшие от голода, были очень рады), склад горючего и аэродром в Наутси. В тот же самый день Мерецков приказал прекратить наступление, а 5 ноября русские встретились в Ивало с финнами. Через неделю передовые части 114-й стрелковой дивизии вошли в Тану, но дальше не продвинулись.
Советское наступление закончилось, и, хотя была захвачена обширная территория, на которой располагались порты и рудники, многим немцам удалось уйти.

УМЕЛО ОРГАНИЗОВАННЫЙ ОТХОД
Немцы могли быть довольны результатами операции «Северное сияние» — они превзошли все их ожидания. Немецкие потери по сравнению с потерями на других участках фронта были сравнительно невелики — 22 тысячи человек в 20-й горной армии (по советским данным, 19-й горнострелковый корпус потерял только убитыми 30 тысяч. Советские войска потеряли 15 773 человека убитыми и ранеными, в том числе свыше 6 тысяч убитыми. — Ред.), насчитывавшей 200 тысяч человек. Однако отход с боями этой «непобежденной армии», как прозвали ее немцы, стоил им столько же жизней, сколько они потеряли во время операции «Чернобурая лиса» в 1941 году. 2 ноября 2-я горнострелковая дивизия благополучно прошла через городок Лаксэльв в Норвегии, а на следующий день немцы эвакуировали свои войска из Ивало. Операция «Северное сияние» завершилась в январе 1945 года, но в руках немцев еще оставались Алта и Хаммерфест, который они оставили только через месяц. Самую большую цену за этот «прекрасно организованный отход», осуществлявшийся по северным провинциям Норвегии и Финляндии, заплатили финны и норвежцы. Только лапландцы (саамы) (8500 кочевников) и население Киркенеса избежало принудительной депортации. Остальные — около 43 тысяч человек — были вывезены по морю, поскольку шоссе 50 было забито отступающей немецкой армией. Рендулич, получивший прозвище «человека, который сжег Финнмарк», приказал разрушать за собой все сооружения: мосты, пристани, порты и дамбы, а все суда, которые нельзя было забрать с собой, уничтожались. Довольный, что его солдаты столь точно выполнили его приказ, Рендулич с гордостью похвалялся, что эвакуации смогли избежать только 200 норвежцев. Но к тому времени, когда он уехал в фатерланд, то есть в январе 1945 года, нацистская империя уже трещала по всем швам. Вскоре кошмар войны закончился, но только после того, как русские огнем и мечом взяли Берлин.