Чирков Александр Григорьевич.

Ответить
Аватара пользователя
Сергей Швецов
гвардии старшина
Сообщения: 4359
Зарегистрирован: 23 янв 2013, 00:57
Откуда: г. Заполярный Мурманской области.

Чирков Александр Григорьевич.

Сообщение Сергей Швецов » 29 мар 2014, 00:37

Чирков А.Г..jpg
Чирков А.Г..jpg (83.16 КБ) 3301 просмотр
Приводимые ниже воспоминания публикуются впервые. Их автор — гвардии полковник запаса Александр Григорьевич Чирков (1914-2008), кавалер трех орденов Отечественной войны и многих медалей. Родом с Нижегородчины, он защищал Родину на Севере: в составе 52-й стрелковой дивизии 14-й армии в 1939-1940 гг. во время «Зимней войны», в рядах той же дивизии (с 25.12.1941 — 10-я гвардейская стрелковая дивизия) в июне 1941 — октябре 1944п. участвовал в оборонительных операциях против немецко-фашистских войск, в октябре 1944 г. — в Петсамо-Кмркенееекой наступательной операции, далее — освобождал Польшу и Померанию.
Копии рукописных воспоминаний и фотографии любезно предоставлены мурманскому просветительскому центру «Доброхот» Музейно-выставочным центром Арзамасского района Нижегородской области для публикации в альманахе «Наука и образование».
Воспоминания А Г. Чиркова, на первый взгляд мало отличающиеся от воспоминаний других ветеранов Великой Отечественной войны, в действительности интересны во многих отношениях. Уникальна сама судьба автора этих мемуаров (его воспоминания — это 10 общих тетрадей), прошедшего со своей дивизией через горнило двух войн сначала в качестве политработника, а затем и как полноправного пехотного командира. Наиболее интересными мне показались следующие эпизоды воспоминаний:
— описание обстановки в Мурманске в начале боевых действий 1941 года;
— подробности организации и применения минометного батальона 28-го гвардейского стрелкового полка 10-й гвардейской стрелковой дивизии Подобная практика сведения минометных рот стрелковых батальонов в более крупное подразделение — минометный батальон с подчинением его непосредственно командиру полка — полностью оправдала себя в боевой обстановке, хотя и было вызвана, как косвенно указывает автор воспоминаний, недостаточной подготовкой пехотных командиров среднего звена, которые, командуя боем, затруднялись руководить средствами огневого усиления своих подразделений. К сожалению, подобная история повторилась через много десятилетий после окончания Великой Отечественной войны, когда подразделениям десантно-штурмового батальона 61-й бригады морской пехоты Северного флота пришлось вести боевые действия в горах Северного Кавказа в ходе второй чеченской кампании 1999-2000-х годов. Тогда из десантно--штурмовых рот тоже были изъяты минометные взвода и батальон получил еще одну минометную батарею (т.н. сводную) в дополнение к основной, положенной по штату, а причина этого, полагаю, была та же самая;
— ход обучения на курсах усовершенствования офицерского состава, на которых стрельба из минометов и противотанковых орудий тоже, хоть и «не от хорошей жизни», была сведена к «ознакомлению»;
— подробности боя за гору Большой Кариквайвишъ, в ходе которой совершил свой подвиг гвардии ефрейтор М. Л. Ивченко
Наполненные множеством бытовых деталей и боевых подробностей, эти воспоминания читаются, как говорится, на одном дыхании и, на мой взгляд, являются ценным дополнением к известным мемуарам генерала X. А. Худалова «У кромки континента».
Подполковник Д. В. Дулич

22 июня 1941г. в 14 часов полковая школа 58-го стрелкового полка, где я был заместителем начальника школы по политчасти, находившаяся
в г. Кировске, броском прибыла в Зашеек, где началось ее расформирование. Сам полк слаженно действовал по боевой тревоге, шло его боевое комплектование. Весь день фашистские самолеты в одиночку и группами кружились над поселком Зашеек, городами Кировск, Мончегорск, Мурманск и по всему Кольскому заливу. Стоял грохот стрельбы из зенитных орудий. В Зашейке люди были встревожены, отдельные семьи офицеров потянулись на станцию. Из штабов округа и 14-й армии шли непрерывные приказы — в Заполярье было объявлено военное положение. Наша воздушная разведка сообщала: через норвежские фиорды в Киркенес потоком идут войска и вооружение, началась эвакуация населения Финляндии из северных районов, прилетают новые партии самолетов в Киркенес и Луостари.
рис 4.jpg
рис 4.jpg (50.15 КБ) 3301 просмотр
23 июня 1941 г. мы с моим командиром капитаном Носовым расформировали в поселке Зашеек полковую школу по приказу командования и выехали в г. Мурманск — в казармы 205-го стрелкового полка для формирования новой полковой школы, на этот раз 112-го запасного полка.
Фашисты продолжали сосредотачивать войска, флот и авиацию в районе Петсамо. В 16 часов была получена телеграмма: бои против финнов не вести. Финляндия же закончила мобилизацию и была готова начать войну.
Продолжалось формирование 112-го запасного полка. Начальником полковой школы был назначен старший лейтенант Тимошенко. Получили оружие и боеприпасы.
рис 5.jpg
рис 5.jpg (47.68 КБ) 3301 просмотр
25 июня 1941 г. над всем Кольским полуостровом низко неслись облака, лил дождь. Но было хорошо слышно, как фашистские стервятники почти на бреющем полете пронеслись над Мурманском в направлении Колы и Росты, где был наш аэродром. Появились первые сбитые фашистские самолеты, старший лейтенант Борис Сафонов сбил бомбардировщик Ю-88. За 25 и 26 июня враг потерял 10 самолетов. Появились первые пленные летчики-фашисты. Смотрели волком, не разговаривали.
26 июня в запасном полку мы получили сообщение, что Финляндия объявила войну СССР. Как сообщала наша разведка, враг на территории Финляндии и Норвегии сосредоточил 400 самолетов 5-го воздушного флота.
Наши войска на пароходе «Моссовет» перебрасывали подкрепление на полуостров Рыбачий, в поселок Титовка. Враг с пикирования обстреливал высадку наших войск в бухте Мотовского залива. Полковая школа стала спешно обучать курсантов стрельбе из винтовок и пулеметов по пикирующим самолетам.
рис 7.jpg
рис 7.jpg (59.11 КБ) 3301 просмотр
27 июня в гарнизонном клубе комиссар 112-го западного полка старший политрук Цветков объяснил общую обстановку. С фронтов вести шли плохие. Болело сердце за наши оставленные города и села. Нарушена мирная жизнь. В Заполярье отмечалась активность фашистов. Генерал Дитль торопил приготовления своих горно-егерских дивизий. Как объяснил нам политрук, командование 14-й армии и Северного флота, которым командовал контр-адмирал А. Г. Головко, разгадали замыслы врага. Просматривались два варианта наиболее вероятных действий противника: первый — враг может в первую очередь захватить полуострова Средний и Рыбачий, этим самым закупорить выход из Кольского залива, а потом броситься на Мурманск, и второй — перейдет границу и будет наступать на город.
28 июня. Все мы жили в напряженном ожидании. Вот-вот враг бросится на границу. Кольский залив был забит судами различных видов: 35 траспортных, 40 рыболовецких, 80 мотоботов. Надо было их все уводить ввиду угрозы бомбардировки. Было решено поодиночке отравлять суда в порт Архангельск. Что и было сделано.
рис 6.jpg
рис 6.jpg (55.91 КБ) 3301 просмотр
29 июня произошло то, что мы, командиры и политработники, и ожидали. Горнострелковый корпус «Норвегия» перешел в наступление, на границе завязались ожесточенные бои. Силы были неравные, но борьба шла за каждый метр нашей земли, за каждую сопку, скалу, расщелину. В бой вступила вся приморская группа во главе с командиром 14-й стрелковой дивизии генерал-майором А. А. Журбой. Линия фронта ужом ползла в направлении Мурманска.
К 5 июля егеря рассчитывали овладеть Мурманском. Враг, пользуясь своим численным превосходством, теснил наши войска. По гранитным скалам, без дорог, через тундровые болота, разрозненными группами, без командиров мы медленно отходили. Особенно ожесточенные бои происходили около Титовки, где погиб генерал Журба. Немало строевых командиров погибло, со стороны фронта в тыл шли измученные подразделения, голодные, нередко без оружия. Боеспособность этих войск была потеряна.
Надо было срочно принимать меры. И это положение спасла 52-я стрелковая дивизия.
Полковая школа 112-го запасного полка в боях не участвовала. Мы занимались ускоренной боевой подготовкой курсантов и дислоцировались в Мурманске. Занятия в школе шли по 12 часов в сутки, мы готовили сержантов для фронта и одновременно находились в полной боеготовности к борьбе с военными десантами. Вражеские лазутчики совершали диверсии, вели шпионаж, распространяли ложные слухи.
3 июля 1941 г. в гарнизонном доме Красной Армии Мурманска слушали речь И. В. Сталина о вероломном нападении фашистской Германии на СССР. Впереди на полотне было написано: «Презрение к смерти рождает победу». Все сидели, затаив дыхание, слышно было, как хлюпала вода в стакане, когда И. В. Сталин пил воду. О чем он говорил, всем хорошо известно.
На рубеже реки Западная Лица шли ожесточенные бои, которые вела 52-я стрелковая дивизия и отряды моряков против егерей из 2-й и 3-й горноегерских дивизий фашистов.
5 июля нам объявили, что в районе Мурманска
сброшен фашистский десант, но полковая школа участия в его уничтожении не принимала. Враг начал массированные налеты на город. Во время налета вспыхнула нефтебаза в порту. Поднялся огромный грибовидный столб над Мурманском, нефтяные пары щипали горло, глаза слезились. Поднялась паника среди гражданского населения, появились первые жертвы.
6 июля город Мурманск был объявлен на осадном положении. Поступил приказ командующего 14-й армии и распоряжение Мурманского обкома ВКП(б) об эвакуации вглубь страны населения, не связанного с производством и оборонными работами. Стал формироваться железнодорожный состав с семьями командного состава. В этот эшелон я определил и свою семью — жену Марию и дочь Римму. Оставаться было опасно, враг находился от Мурманска в 45-50 км, шли массовые налеты авиации. Римма стала пугаться разрывов бомб. В 15.00 часов 6 июля эшелон должен был отправиться в город Свердловск и мы попрощались. Разлука была тяжелой, мы не знали, увидимся ли еще, разошлись в разные стороны в неизвестность. Впереди была большая, изнурительная борьба.
рис 9.jpg
рис 9.jpg (59.86 КБ) 3301 просмотр
Ввиду начала массового налета фашистской авиации на Мурманск командованием решено было перенести полковую школу из Мурманска в Кильдинстрой. Тут недалеко в лесу располагался зверосовхоз, здесь выращивались разные зверьки для пушнины. Там мы продолжили напряженно заниматься учебой. На 52-м км в районе реки Западная Лица шли тяжелые бои с превосходящими силами противника. В первых числах июля было отбито первое генеральное наступление на Мурманск. Враг делал перегруппировку сил, вводил новые резервы.
11 июля 1941г. после упорной, напряженной учебы на командном пункте школы появился посыльный. Был получен приказ: поднять школу по тревоге и немедленно следовать в Мурманск. В это время враг начал второе генеральное наступление на Мурманск в районе высоты 314,9. Под ударами фашистской авиации школа форсировала Кольский залив и с мыса Мишукова форсированным маршем двинулась к фронту. На 52-м км на безымянной высоте начальник школы Тимошенко доложил о нашем прибытии командиру 52-й стрелковой дивизии полковнику Г. А. Вещезерскому, мы получили задание влиться в 58-й стрелковый полк, который вел бой за высоту 314,9. Ночь провели на старом командном пункте дивизии под крутой скалой. Враг обстреливал нас из минометов, но потерь в личном составе не было.
Утром 12 июля мы доложили о своем прибытии командиру 58-й стрелкового полка X. А. Худалову и военному комиссару полка В.Ф. Лазареву, после чего школа была расформирована, а я стал комиссаром третьего стрелкового батальона. Командный пункт в это время находился под скалистой сопкой в одном километре от высоты 314,9.
В батальоне я пробыл до 25 сентября 1941 г., когда был назначен военным комиссаром курсов младших командиров. В конце декабря 1941 г., после выпуска первой смены курсов, приказом по 14-й армии я был назначен военным комиссаром минометного батальона 28-го гвардейского стрелкового полка. Батальон был организован из минометных рот стрелковых батальонов. На вооружение батальона были 50-мм и 82-мм минометы. Основной задачей батальона являлось — поддерживать минометным огнем стрелковые подразделения. Массированным огнем минометов батальон не раз наносил большой урон немецким фашистам. Командно-политический состав батальона был хорошо подготовлен и уже участвовал в боях. Комиссаром этого батальона я был до 28 апреля 1942 г., до начала апрельских боев.
рис 10.jpg
рис 10.jpg (56.58 КБ) 3301 просмотр
По приказу командующего 14-й армией генерал-лейтенанта В. И. Щербакова, наша 10-я гвардейская стрелковая дивизия была передислоцирована на левый фланг армии. Занимались подготовкой к боям. Район этот был безлесный, открытый, часто подвергался бомбардировкам и обстрелу вражеской авиации.
28 марта минометный батальон покинул свои обжитые землянки и в составе 28-го гвардейского стрелкового полка стал сосредотачиваться на левом фланге нашей дивизии. Время в Заполярье стояло еще холодное, земля была покрыта толстым слоем снега толщиной до 1 м, местность была открытая. Фашисты из горных орудий стали обстреливать колонну батальона, но все обошлось сравнительно благополучно. На другой день мы оставили тылы батальона на месте, взяли минометы на руки, и стали подходить к противнику на очень близкое расстояние.
Накануне боя 27 апреля начальник политотдела, батальонный комиссар Еремеев объявил мне, что я назначен на должность ответственного секретаря партбюро 28-го гвардейского стрелкового полка. Только ночь прошла, и полк перешел в наступление. Я провел перед боем партсобрание с представителями парторганизаций рот.
Начались бои. Сначала они шли успешно. Но на шестой день наступления, 3 мая 1942 г., разразился буран небывалой силы. Он длился трос суток, ураганный ветер срывал снег с сопок и с силой нес его в лошины. Над скалами стоял сплошной снежный туман. Крутили вихри, противно били в лицо колючие льдинки. Даже рогатки с обороны порывом ветра вырывало и уносило на 1-1,5 км в лощины. Впору было спасаться от стихии, а не сражаться с врагом. Особенно тяжело было почтальонам, связистам, подносчикам пищи. В задубелых шубах приходилось спать на снегу. В связи с тяжелыми метеоусловиями командованию армии пришлось отменить наступление. Подразделения стали возвращаться на исходные позиции. Это использовали фашисты. Они начали усиленно обстреливать наши роты и батальоны и даже стали захватывать господствующие высоты. Например, они взяли высоту Бсзымянка. За неё разгорелся ожесточенный бой, который происходил 6-7 мая. Я в этом бою не участвовал, простудился и лежал больным. Произошли изменения в командовании частей: военным комиссаром дивизии стал В. В. Драгунов. Начальником штаба дивизии был назначен Ф. А. Гребенкин, командиром нашего 28-го гвардейского стрелкового полка — И. П. Амвросов, командиром 35-го гвардейского полка — подполковник П. Г. Носов. Все подразделения полка стали готовить стабильную оборону. Командный пункт 28-го полка после апрельско-майских боев занял высоту Шпиль.
К этому времени вышел приказ главного политуправления назначать наиболее подготовленных политработников на командные должности. Я дал на это согласие и стал готовиться к отъезду на курсы усовершенствования командного состава в город Беломорск.
На курсах в короткое время — восемь месяцев — надо было пройти и изучить большой материал, чтобы успешно командовать подразделением на фронте. Главное — приобрести навыки работы с офицерами и солдатами в боевой обстановке. Профилирующими предметами на курсах были огневая подготовка, стрельба из штатного оружия, автомата, ручного и станкового пулеметов, ознакомление со стрельбой из миномета и 45-мм орудия, тактическая подготовка. Нужно было научиться правильно и тактически грамотно ставить боевые задачи приданным и поддерживающим средствам: саперам, минометчикам, артиллеристам.
Курсы выполняли и спецзадания: очень часто прочесывали весь город в поисках вражеских лазутчиков. Город Беломорск был фронтовым городом. В нем находился штаб Карельского фронта. Также выполняли еще одно задание — проводили всеобуч гражданского населения.
В декабре 1943 закончились курсы, и я прибыл в распоряжение отдела кадров 14-й армии в Мурманск, а дальше уехал в свою 10-ю гвардейскую дивизию — в ее 28-й гвардейский стрелковый полк. Полком командовал подполковник А. Р. Пасько. Я принял восьмую стрелковую роту, которая находилась во втором эшелоне полка в составе 3-го стрелкового батальона, комбат майор А. Г. Балуткин.
Землянки роты располагались на левом берегу реки Западная Лица. Наш батальон готовился сменить второй батальон, который находился в соприкосновении с противником на высотах Заяц, Глаз и смежных высотах около озера Крокодил. После встречи нового 1944 года рота по приказу командования полка снялась и заняла оборону на высоте Глаз. Высота крутая. Справа по направлению к противнику находилось большое озеро Крокодил. Вода в нем чистая, как слеза. Оборонялись обе стороны, но наша оборона была активнее: артналеты, вылазки в тылы противника, снайперы. В июне 1944 г. восьмая стрелковая рота была переведена на правый фланг батальона за высоту Заяц, которую обороняла девятая стрелковая рота капитана Платей. Тут наша рота находилась до начала сентября 1944 г. Потом мы начали передвижение на левый фланг наших войск для подготовки наступления в районе горы Малый Карикваивишь.
Сосредоточение в непосредственном соприкосновении с противником шло медленно с соблюдением тщательной маскировки. В Заполярье уже становилось холодно, постоянными были туманы и дожди. Костры жечь было нельзя, подогревали все съестное спиртовками. Пиша была в основном сухая, тылы отставали от своих подразделений. В этот период мы занимались в основном разведкой. Противник занимал две большие горы — Большой и Малый Карикваивишь. В нашей роте парторгом был старший сержант Михайлов. Я выступил с докладом. Повестка дня была короткая: как успешно провести наступательную операцию. В роте в это время находилась команда снайперов-девушек. А потом, перед самым наступлением, видно, для того, чтобы сберечь, командир передал их по приказу командования полка в полковую санитарную часть.
Мы все ближе и ближе подходили к противнику. Вот и подножие горы Малый Карикваивишь, были видны доты. Черная махина горы казалась неприступной. Приходилось и здесь много работать. Занимались рекогносцировкой местности, проводили учения.
5 октября я вышел с ротой в боевое охранение на безымянную высоту в 250-300 м перед горой Малый Карикваивишь. Здесь мы подверглись ожесточенному артобстрелу: справа на высоте сидели егеря и вели обстрел по боевым порядкам роты. Был убит мой ординарец Володичев, который только что принес мне еду в солдатском котелке. Очень жаль мне его было: малозаметного, но очень внимательного. Похоронили мы его под большим камнем.
5 октября я вышел с ротой в боевое охранение на безымянную высоту в 250 300 м перед горой Малый Карикваивишь. Здесь мы подверглись ожесточенному артобстрелу: справа на высоте сидели егеря и вели обстрел по боевым порялкам роты. Был убит мой ординарец Володичев, который только что принес мне еду в солдатском котелке. Очень жаль мне его было: малозаметного, но очень внимательного. Похоронили мы его под большим камнем.
Вся 10-я гвардейская стрелковая дивизия б октября 1944г. вышла на исходное положение для атаки. Впереди был штурм горы. Утром 7 октября было пасмурно. Над сопками, закрывая их вершины, плыли свинцовые облака, моросил дождь. Вдруг с рассветом заполярный воздух расколол резкий раскат грома. Все пришло в движение. Моя ячейка управления во главе с ефрейтором снайпером М. Л. Ивченко и связистом Атаевым из Дагестана следила, как огромные головастые реактивные снаряды, перегоняя друг друга, неслись в воздухе и с сокрушительным ударом падали на северные скаты горы Малый Карикваивишь Перед нами было каменное страшилище, которое от взрывов наших снарядов сотрясалось до самого основания. Наступил конец артподготовки. Прозвучали завершающие пятиминутные залпы «Катюш», их огненные стрелы полетели на гору. Телефонист Атаев дал мне из своей фляжки два глотка водки для храбрости, можно было и больше, но со мной не было заботливого Всолодичева. В небе появились красные ракеты — это был сигнал штурма горы. Я встал, вышел в цепь роты и крикнул, что было сил: «Вперед, за Родину, за Сталина!» Рота мгновенно поднялась и ускорен-
ным шагом двинулась вперед, за огневым валом артиллерии. Огневой вал — это очень неприятная штука. В 150 метрах от вершины горы я остановился у камня — осколком снаряда мне прорвало плащ-палатку у левого плеча. И тут произошло событие, описанное многими авторами — подвиг Михаила Ивченко, закрывшего своим телом амбразуру вражеского дзота, чтобы спасти товарищей. Мы были непосредственными участниками этого события, произошедшего у нас у всех на глазах.
рис 11.jpg
рис 11.jpg (59.78 КБ) 3301 просмотр
После овладения высотой Малый Карикваивишь я встретил командира нашей дивизии генерал-майора X. А. Худалова, он лично мне сказал: «Скорее следуйте к переправе на реке Титовка, там ведет тяжелый бой 24-й полк». Мы спустились с западного ската горы Карикваивишь в лощину. Дело шло к ночи, немцы стали бомбить эту гору, наш батальон вышел к реке Титовка, где два-три часа отдыхал. Рота располагалась при этом в немецких траншеях.
Утром 8 октября по узком мосту форсировали реку Титовку. На безымянной высоте комбат Балуткин поставил нашей роте задачу: перерезать дорогу, ведущую к Луостари. По этому вопросу генерал Худалов в книге «У кромки континента» пишет так: «Перед командиром 28 гвардейского стрелкового полка поставлена задача: перерезать дорогу в полутора-двух километрах от моста, овладеть прилегающими высотами, и тем самым лишить егерей возможности подтянуть резервы к горе Большой Карикваивишь.»
Я с ротой и взводом разведки полка во главе с капитаном Терещенко стал выполнять эту задачу, но дорогу не перерезали ввиду контратак егерей 136-го горно-егерского полка. Тогда, в ночь с 8-го на 9-е октября, весь батальон повернул фронт на 180 градусов на юг. Ночью прочесывали местность вдоль западного берега реки Титовка, враг отошел
в северо-западном направлении. Утром мы стали выходить на дорогу. В полдень авиация противника на бреющем полете обстреляла роту, были подожжены две автомашины. Вечером я посетил своего правого соседа из 1-го стрелкового батальона капитана Г. С. Горобца, с ним мы выпили немного трофейного шнапса за нашу победу и я вышел назад в роту. Ночью 10 октября мне поставили задачу атаковать высоту Черная. В темноте ничего не было видно, но вместе с соседней девятой стрелковой ротой капитана Платей мы стали брать высоту.
Враг открыл сильный заградительный артогонь.
Осколком снаряда был убит комбат Балуткин. Батальоном стал командовать начальник штаба капитан Г. А. Мазаев. Батальон таким образом втянулся в ночной бой. Огненные стрелы трассирующих пуль, наших и вражеских, пронзали ночную темноту. Очередью егеря я был ранен в левую ногу. На санитарной машине меня отправили в полевой походный госпиталь № 2604 на 24-й км, а затем в Колу и далее — в Кандалакшу.
29 октября закончились бои в Заполярье.
рис.3.jpg
рис.3.jpg (63.42 КБ) 3301 просмотр
1 ноября 1944 г. при незажившей еще ноге я выписался из батальона выздоровления и отправился в Мурманск, в отдел кадров 14-й армии. В это время шло расформирование Карельского фронта. Надо было спешить в свою родную 10 гвардейскую, уже Печенгскую, дивизию. Ее боевой путь еще не был закончен.
Наша дивизия после овладения городом Киркенес располагалась в районе Мункельвен, в большом сосновом лесу. Недолго пришлось искать штабы дивизии и полка, там мне дали новое назначение — командир третьей стрелковой роты.
7 ноября 1944 г. мы провели парад войск в честь 27-й годовщины Октябрьской революции, на нем выступил с речью командир 99-го стрелкового корпуса генерал-лейтенант СП. Микульский.
10 ноября 1944 г., закончив боевые операции, наш полк и вся дивизия начали совершать марш пешим порядком по дороге Киркснес-Мурманск. Нам предстояло преодолеть расстояние около 290 км. Каждый переход — по 30 км, ночевали в поле. Шли полевой дорогой, где прошла наша боевая слава: Киркенес, высота Черная, где я был ранен, Большой Карикваивишь, знаменитые, где стояли насмерть, высоты — Безымянка, Заяц, Шпиль, река Западная Лица, несущая свои воды в Мотовский залив. Тихо, тихо все вокруг, будто и войны-то не было. Только опустевшие окопы и землянки напоминали о войне. Подходя к высоте Шпиль, полковые разведчики дали залп из автоматов, прощаясь с этой высотой, долгое время служившей командным пунктом 28-го гвардейского стрелкового полка.
Пришли на станцию Кола. Здесь заранее к нашему приходу были натянуты палатки. Оттуда мы, погрузившись в эшелоны, по железной дороге выехали в Рыбинск — нашей дивизии предстояла подготовка к новым боям.

статья из альманаха "Наука и образование"
№11 за 2010 год
Там, где ступает гвардия, — враг не устоит...

Не получается спросить на форуме? Жду на "Одноклассниках"!