Коробченко Михаил Семенович (29 гв. ап)

Ответить
Аватара пользователя
Сергей Швецов
гвардии старшина
Сообщения: 4572
Зарегистрирован: 23 янв 2013, 00:57
Откуда: г. Заполярный Мурманской области.

Коробченко Михаил Семенович (29 гв. ап)

Сообщение Сергей Швецов » 07 июн 2013, 01:22

Автор документального рассказа, который мы публикуем сегодня, Михаил Семенович Коробченко прошел большой боевой путь, который начался 29 июня 1941 года в жестоких боях, за Советское Заполярье. Был артиллеристом, после ранения в госпитале попал в авиационную часть, с которой и дошел до Берлина.
Службу начинал курсантом полковой школы. Ему было присвоено звание старшего сержанта. Командовал взводом разведки, был помощником командира взвода связи.
После окончания боев в Заполярье часть, в которой служил M.С. Коробченко, была направлена на 1 Украинский фронт, на Сандомирский плацдарм.
Михаилу Семеновичу довелось участвовать в освобождении Кракова, Петркува, Кельце, сражаться под стенами немецких городов Заганна, Зарау, Котбуса, Лебау, Гросенгайна, Дрездена, участвовать в штурме Берлина, освобождать Прагу. Он награжден десятью боевыми наградами.
Вот что далее пишет в своем письме в нашу редакцию М. С. Kоробченко:
"Отец мой, бывший партизан гражданской воины, пал на Нарвском плацдарме в феврале 1944 года, освобождая Эстонию.
В гражданскую войну он воевал против Колчака в Западной Сибири в армии прославленного героя Ефима Мамонтова, встречался с Петром Семеновичем Парфеновым - автором знаменитой песни « По долинам и по взгорьям».
После Великой Отечественной войны я пошел по стопам отца, стал работать в школе. Учил в начальных классах, преподавал также немецкий язык. Болезнь помешала мне продолжать учительствовать. Работал художественным руководителем -клубной самодеятельности, директором Дома культуры.
Пишу стихи, прозу. Печатался в областных и республиканских газетах, в журналах "Вожатый", "Москва", "Нева", "Театральная жизнь", и других, в издательствах "Советская Россия", "Молодая Гвардия", "Политиздат". В нынешнем году завершил работу над книгой "Партизанская быль". Написана она по рассказам моего отца Семена Андреевича, на основе документальных данных.
У меня подрастает дочь Марианна. В зтом году после окончания шестого класса общеобразовательной и пятого класса музыкальной школы она была направлена в Артек в числе других призеров по викторине "Пятьдесят лет Артеку".
Читателям "РЫБНОГО МУРМАНА" легко представить ту жизненную школу, которую прошел Михаил Семенович Коробченко — свидетель необычного случая из истории Великой Отечественной воины. Мы попросили его прислать фотографию. Здесь вы видите М. С. Коробченко на снимке, сделанном в дни, когда он сражался за наш край, за Мурманск.
Коробченко М.С..jpg
Михаил Семенович Коробченко
Коробченко М.С..jpg (80.65 КБ) 3940 просмотров
ПОМНЮ
До сих пор в моей памяти не погас такой эпизод: 2 мая сорок- пятого, в Трептов-парке немецкий капитан 56-го танкового корпуса Гунтер Гольберг на глазах советских солдат-застрелил свою мать и двоих сыновей; десятилетних близнецов. Фашисты, безумные фанатики, они так заканчивали свой позорный путь. Уходя в небытие, они хотели унести с собой и будущее Германии. Они приходили на землю других стран, чтобы убивать. Потом они убивали свой народ, своих детей и матерей. Но они не смогли убить будущее освобожденной Германии. Эпизод этот в Трептов-парке напомнил мне трудное лето 1941 года в Заполярье...
Только сейчас, через тридцать три с лишним года, я смогу назвать имена тех, с кем сражался бок о бок на Титовском рубеже в составе 1-го дивизиона 158-го артиллерийского полка под командованием капитана Копенкова. Я называю имена тех, кто не щадил юности своей, заслоняя врагу путь на Мурманск, кто принес полку гвардейскую славу; это Василий Иосифович Михайлюк, Василий Моисеевич Шелудченко, Кузьма Павлович Озеров, Алексей Стукач, Василий Андреевич Клюка, Андрей Ильич Колобов, Иван Акимович Лебедев, Илья Владимирович Афанасьев, Николай Дорофеевич Осипенко. Все они живут на Алтае.
До конца своих дней не смогу я забыть тяжкую дорогу отступления с Титовского рубежа на новую линию обороны у Западной Лицы. В сорок пятом в Берлине, в день подписания акта о безоговорочной капитуляции представителями фашистского верховного командования, я узнал, что вместе с фельдмаршалом Кейтелем и генерал-адмиралом Фридебургом акт капитуляции подписал и генерал-палач Штумпф — тот самый геперал-палач, самолеты которого расстреливали наш дивизион в узком скалистом ущелье на пути к Западной Лице. Толстый и низкорослый генерал-окорок Штумпф (так мы окрестили его персону) тоже проделал путь до Берлина, но теперь наши роли поменялись. В поверженном Берлине на позорном акте, завершающем крах фашистского «рейха», оставил свой "автограф" один из тех, кто бомбил Мурманск, с тупым упорством и садизмом опустошал землю Заполярья...
Но тогда в Трептов-парке, когда я увидел своими глазами трагическую сцену убийства своих детей и матери немецким капитаном-танкистом, я вспомнил другого немца, того самого, который научил нас понимать, что в Германии есть люди другого склада ума, другой морали.
6 Июля 1941 года я находился на НП дивизиона. Неожиданно зазумерил телефон и с батареи сообщили, что горные егеря прорвались к нашим артиллерийским позициям, Связь тут же прервалась. Капитан Пасько — командир второго дивизиона в состав которого мы теперь входили, приказал сержанту Кирику и мне пробраться к огневым позициям и уточнить обстановку. Еще издали мы услышали автоматные очереди и залпы винтовок наших огневиков. Шел жаркий бои. Мы прибавили шагу, и тут с противоположного склона сопки резанула автоматная очередь. Опускаясь гуськом с крутого склона сопки, нас обстреливала группа егерей. Укрывшись за ближней скалой, сержант Кирик и я открыли прицельный огонь из винтовок. Один егерь выронил автомат и скатился к серым валунам. Больше он не поднялся. Остальные, не прекращая огня, заспешили к подножию, стараясь укрыться там в камнях.
Что делать? Другого пути к батареям нет. Сражаться против группы автоматчиков вдвоем, имея только винтовки и пару гранат? Пока мы отстреливались от егерей, на батарее шел трудный бой, умирали паши товарищи. Слышны были крики людей, ржание раненых лошадей и плотная стрельба. Теперь к автоматной и ружейной перестрелке, к разрывам гранат прибавился грохот орудий — пушки били прямой наводкой по атакующим фашистам.
Когда немножко стихло, мы увидели, как обтекая склон сопки, отстреливаясь на ходу от наших огневиков, в долину вывалилась целая орава хмельных егерей. Впереди два солдата поддерживали под руки раненого офицера. Без каски, с лысеющей русоволосой головой, не выпуская пистолета из руки, обер-лейтенант выкрикивал слова команды, пытаясь повернуть своих солдат снова к нашим батареям. Кирик, торопливо доставая новую обойму, шепнул мне: "сними этого, с босой головой, настырный больно...".
Я прицелился и спустил курок. Офицер как то резко вскинул голову, а потом обмяк и повис на руках солдат. Снова ударили наши пушки. Бросив раненых и убитых егеря скрылись за сопкой.
Мы собрались было продолжать путь, когда нас внезапно окликнули. Из за крутого выступа скалы к нам вышли трое артиллеристов, наших однополчан, которых мы знали еще по первым боям в составе дивизиона капитана Савелия Архиповича Копенкова. Они тоже пробирались на батарею после проверки телефонной связи.
Теперь уже пятеро, мы заспешили к пушкам. Тревожила и волновала мысль: "Как там наши огневики? Живы ли?" Впереди виднелся высокий темный выступ огромной скалы. Едва поравнялись с ним, как Кирик остановил нас жестом руки. Мы укрылись за камнями и увидели картину, изумившую нас, заставившую по-другому взглянуть на врага. Никогда больше за всю войну не приходилось мне видеть подобного.
По горной тропе, метрах в пятидесяти от нас, кряхтя и поддерживая друг друга, брели два человека. В одном из них мы узнали старшину-артиллериста. В другом- вот так сюрпризы войны!- немецкого солдата-егеря с автоматом на шее и объемистой фляжкой в светло коричневом чехле у пояса. Окровавленное лицо нашего старшины и окровавленная грудь немца. В первые минуты мы не могли слова сказать- так неожиданно было увиденное.
Немец закусив губу, бережно поддерживал старшину, что-то говорил ему вполголоса и вел его к нам, на огневые позиции!
Мы вышли из за скалы. Первым увидел нас немец. Он остановился и левой рукой поднял опущенную голову старшины- артиллериста, потом пальцем показал на нас. Старшина качнулся и хриплым слабым голосом попросил доставить в санбат. Тогда мы не заметили, что старшина просил не за себя. Он сказал так: "Помогите НАМ добраться до санбата!"...
...Когда мы подошли вплотную, егерь снял с себя автомат и протянул нам. Кирик принял оружие.
В автоматной обойме все патроны были целы: не стрелял немец. Перед нами был первый враг, которого мы так близко, в упор рассматривали. Чего в нас тогда было больше: интереса или ненависти? Пожалуй, было и то и другое. Мы еще не отдавали себе отчета о том, с каким коварным и жестоким противником сразился наш народ.
Мы опустили старшину на плащ-накидку. Голова у него была умело забинтована. Старшина закрыл глаза от слабости, а немец неожиданно стал разуваться, о чем то горячо нам рассказывая. Я запомнил только его слова: "Гитлер блутинг! Кровавый Гитлер".
Кирик прикрикнул на немца: "Зачем сапоги снимаешь? Некогда нам тут с тобой рассусоливать!"
Но немец упрямо крутнул головой и ножом распорол подкладку сапога. Документ который он нам подал, был небольшого формата, чуть поменьше нашей красноармейской книжки. Кирик развернул теплые корочки и стал читать, с трудом разбирая немецкий текст.
Читая, Кирик несколько раз взглядывал на немца. А тот, прижимая левую руку к простреленому боку, пытался натянуть сапог на ногу.. Кирик подозвал меня и молча протянул документ.
- Германская Коммунистическая партия,- прочитал я первые слова. До меня, до моих товарищей по оружию не сразу дошло, что перед нами немец- антифашист, член Коммунистической партии Германии. В солдатской книжке, выданной в 1-м батальоне 138-го горно-егерского полка, стояла та же фамилия, что и в партийном билете. Когда мы стали укладывать немца на плащ-накидку, он неловко улыбаясь, пытался отстранить наши руки, пытался идти сам. Но мы видели, что держится он из последних сил, дышит тяжело, а кровь не утихая, струится из ран на боку и груди.
Уже на подходе к санбату, измотанные, мы сели передохнуть. Немец попросил воды. Я отстегнул его фляжку, отвинтил колпачок и поднес к его пересохшим от жажды губам. Он поблагодарил взглядом.
Недели три спустя после этого дня в армейской газете "Часовой севера"защитники Заполярья читали стихи немецкого ефрейтора антифашиста Иозефа Гюммера. Они запомнились мне своей правдой, запомнились неподдельной ненавистью к "Звероподобным вождям" Германии, которые вели ее к трагическому концу. Стихи эти я выучил наизусть, запомнил на всю жизнь и в 1950 году читал их перед немецкими военнопленными на антифашистском митинге в г. Балахне Горьковской области перед отправкой пленных на родину.
Очень сожалею, что не запомнил имя того немецкого солдата из 1-го батальона 138-го горно-егерского полка, который был коммунистом и сдался в плен в первые дни войны. Впоследствии мы узнали, что немец подобрал нашего тяжело раненого старшину, привел его в чувство и перевязал его, а потом сдался в плен. Как автор стихотворения Иозеф Гюммер, этот немец, член Коммунистической партии, убедили нас, что в Германии, в жестоком засилье фашизма, оставались живы и зрели семена другой идеологии, идеологии коммунизма и интернациональной дружбы.
В мае сорок пятого в Берлине на Вильгельмштрассе, мы, бывшие защитники Заполярья, увидели девятилетнюю девочку Карину на костылях. 26 апреля она со своим дедом чудом спаслась из затопленного по приказу Гитлера метро, но стала калекой. Эсэсовец очередью из автомата изуродовал ей ноги. Старик прижимал к себе внучку-калеку и шептал глядя на разрушенный, в дымящихся развалинах город: "Это похоже на конец света! Что же осталось от моей Германии?"...
Я не знаю кем стала Карина. Но я знаю, что это за ее будущее шли на борьбу с Гитлером Иозеф Гюммер, павший на Кольском полуострове, шел в плен, чтобы продолжать борьбу с фашизмом, рядовой егерского полка, который встретился нам 6 июля 1941 года на горной тропе у Западной Лицы.
газета "Рыбный Мурман"
№105 от 7 сентября 1975 г.
Там, где ступает гвардия, — враг не устоит...

Не получается спросить на форуме? Жду на "Одноклассниках"!