152 стрелковая дивизия

Ответить
Irina Belousova
гвардии рядовой
Сообщения: 13
Зарегистрирован: 29 мар 2013, 19:24

Рассказ моего деда о судьбе 152 Стрелковой дивизии

Сообщение Irina Belousova » 05 апр 2013, 16:26

Это воспоминания моего деда Белоусова Михаила Семеновича о судьбе целой дивизии, которая замерзла в мае 1942 года в Заполярье.
Рассказ написан в середине 1980-х годов:

Благодари судьбу, Кондрат Кондратьевич!

Прочитал я в газете о судьбе Шрейдера Кондрата Кондратьевича – дважды армейца. И сразу захотелось сказать ему: «Благодари судьбу, Кондрат Кондратьевич, что еще так она обошлась с тобою. Жестоко, ничего не скажешь, но все-таки не трагически.»
Кондрат Кондратьевич еще раньше рассказывал мне о своей судьбе. Мы с ним писали в «Красную Звезду» и в архив, разыскивая и подтверждения документальные и свидетелей, подтвердивших бы его участие в Великой Отечественной Войне. Но, увы. А вот, когда я еще раз увидел номер его дивизии 152 и, что она после боев под Смоленском была отведена на пополнение на южный Урал, я вспомнил о дальнейшей судьбе этой дивизии. Нет, я не из этой дивизии, но хорошо помню, что произошло с нею. Она погибла, точнее замерзла в 1942 году, да и когда. В мае месяце. Да, не удивляйтесь, именно в мае месяце. Вот как это было.
Наша 10 Гвардейская стрелковая дивизия в апреле месяце 1942 года вела наступление на Мурманском направлении от реки Западная Лица в направлении озера Чапр – высота 341,1, через р. Титовку. На Петсамо (Печенгу). Наступление было вначале успешным. Мы в ожесточенных боях продвинулись километров на 20-25. Но, понеся значительные потери, выдохлись и остановились почти у самого озера Чапр. Нас успокаивали, чтобы мы не расстраивались и закрепились на достигнутых рубежах, на безымянных сопках. И что вот подойдет помощь, тогда можно возобновлять наступление. Идет свежая дивизия к нам на помощь.
И правда, однажды уже к вечеру дело было. Мы, артиллеристы взвода управления 1-го дивизиона 29 гвардейского артполка, сидели под сопочкой, закрывавшей нас от немцев. Разведчики были на вершине сопки, наблюдали за немцами, а мы, радисты, да и вычислители, были на склоне сопки, за камнями.
И вдруг мы увидели, что сзади нас внизу, шедшие по замерзшему озеру лыжники, легли прямо нас негу отдыхать. Их было человек 10-12, все в белых маскхалатах. Кто такие? Нашелся все знающий связист, который сказал, что это «квартирьеры» той дивизии, которая идет к нам на помощь. Разговор перешел на другие темы, и мы не заметили, куда ушли те лыжники. Тем более, что вскоре пошел снег, который все усиливался и усиливался. Это началась пурга, которая бушевала почти целую неделю, с 30 апреля и до 6 мая. А пурга на Севере, в Заполярье, страшное дело. Человека достаешь рукой, но не видишь его. Между нами сплошная пелена снега, несущаяся с огромной скоростью, иногда 60 м/сек. Причем, начинается пурга неожиданно. Арктические, чаще всего северо-западные ветры, бросают лавину снега на Кольскую землю. Снег идет сначала почти мокрый. Потом становится все суше и суше. Иногда к концу ветер бросает уже не снежинки, а маленькие льдинки, которые секут лицо прямо в кровь. Вот тогда обязательно нужны подшлемники.
Вот в эту пургу и попала та дивизия, что шла к нам на помощь. И замерзла. Это была 152 стрелковая дивизия, в которой служил Шрейдер Кондрат Кондратьевич.
Почему она замерзла? Почему с нами этого не случилось?
Дело в том, что мы уже были, как говорят, «стреляные волки», мы уже там были не первую зиму, и у нас было, чем защититься, где от пурги укрыться.
Но перед наступлением нас переодели уже в летнюю форму: шинель, ботинки с обмотками, плащ-палатка и, правда, шапка. Особенно запомнились мне те ботинки. Говорили, что это были английские ботинки. Коричневой кожи, на толстой подошве, добротные ботинки. Но вскоре мы стали просить старшину дать нам старые потрепанные кирзовые сапоги. Дело в том, что даже одна снежинка, попавшая на ботинок, растаяв, сразу же попадала в ботинок. И что мы ни делали, чем только ни смазывали, ботинки пропускали влагу. А вот плащ-палатки, это были наши спасительницы. Когда начиналась пурга, и если нам нет никакого укрытия, землянки там или палатки, мы, три человека, снимали с себя плащ-палатки, сцепляли их друг с другом имеющимися у каждой пуговицами и петельками. Затем ставили винтовку с примкнутым штыком вверх, надевали на штык середину плащ-палаток, растягивали их, и получалась небольшая палатка, вполне достаточная для трех человек и даже больше. Вот и готово укрытие, и пурга не страшна. От пурги можно укрыться даже в норе снежного сугроба, закрыв вход в нору чем-либо, даже снегом. Так мы спасались от пурги. У бойцов 152 дивизии не было плащ-палаток, да они и не знали, как из них делать палатки. 152 дивизия растянулась на те 20-25 километров, которые мы прошли с тяжелыми боями. И ее застала страшная пурга на том переходе. И только те, кто дошел до наших позиций и укрылся в наших палатках и те, кто еще не отошел от наших землянок, откуда мы начали наступление, и укрылся в них, только они и остались в живых.
И еще были причины гибели 152-й. С Южного Урала дивизия перебрасывалась к нам на Север в спешном порядке – обстоятельства того требовали. И всю дорогу люди были почти голодными. На одной остановке обед еще не был готов, эшелоны спешили дальше, в другом пункте обед уже прошел. И так до самой станции Кола. Надеялись здесь покормить, но здесь не было продуктов. И так полуголодных переправили через Кольский залив. Здесь в нашем армейском тылу бойцов обильно покормили, и началась болезнь – понос. Дальше предстоял большой переход до 80км. Было еще холодно. Отдельным подразделениям выдали по 1-2 баночки сухого спирта для подогрева консервированной пищи.
Когда началась пурга и, замерзая от холода, многие вспомнили об этом сухом спирте и решили согреться спиртом, выжимая через подол нижней рубашки или какую-нибудь тряпочку спирт. И употребили его внутрь. Но спирт оказался техническим, и принявшие его отравились. Мы видели, как подошедшие уже к нашим позициям бойцы 152 дивизии, уже разбивавшие палатки, употребив этот «жми-дави» спирт, корчились в предсмертных судорогах и погибали. Те, кто оказались на этом огромном переходе в пургу, не имели укрытия, и выбившись из сил, проваливаясь в снег по колени, вспотевшие изнутри и намокшие от первого влажного снега, садились отдохнуть, моментально засыпали и навсегда.
После пурги многие из нашей дивизии ходили откапывать из снега замерзших. Картина была страшная. Сотни трупов, сбившихся кучками, сидели, прижавшись друг к другу. Многие в других самых невероятных позах.
О том, как погибла, вернее, замерзла 152 дивизия, в 1980 году я рассказал на встрече с учащимися 2 средней школы города Ахалцихе в Грузии, где дислоцируется сейчас наша 10 Гвардейская. И вот, когда мы возвращались после встречи в свою гостиницу, со мной поравнялся наш бывший комиссар дивизии Орлов Михаил Васильевич и сказал мне, что не надо было бы об этом рассказывать ученикам, а найти какой-нибудь боевой эпизод. «Но дивизия ведь замерзла?» - ответил я. «Ну замерзла, замерзла», - подтвердил он. «Да если бы Вы и сказали, что не замерзла, так ведь я и многие наши товарищи ходили откапывать из снега трупы. Я знаю, что замерзла, и об этом рассказываю в музее 10 Гвардейской в Ново-Кормихинской средней школе. Но, сколько их замерзло?» «80 процентов», - ответил наш бывший комиссар. «Вот и посчитайте, - говорю я детям во время экскурсии в музее, - если даже стрелковая дивизия была не в полном составе военного времени, и то тысяч десять в ней было. Так 80 процентов от 10 тысяч это сколько? Представляете? А если в ней было 12-16 тысяч? Тогда сколько это? А сколько в вашем селе всего жителей? Вот и представьте, сколько их погибло не сделав ни одного выстрела по врагу.» А комиссару своему я ответил, что правильно сделал, что рассказал, как замерзла 152 дивизия в мае 1942 года. К этому мои доводы таковы: «Вот побывали у учеников 9-10 классов 2 средней школы 12 мая. Окончивших 10 класс многих призывают в армию и некоторые попадают служить в Заполярье и там попадают в пургу неожиданно и не знают, что делать, как спасать себя. Иногда даже летом, как чуть не попали в пургу мы, ветераны 10-й ехавшие в Мурманск в 1977 году. Тогда 21 июня целые сутки над Кольским полуостровом бушевала страшная пурга. В полярный день было темно как ночью. Ветер достигал 60 м/с. Снегу выпало в Мурманске 60 см. Все линии связи, электропередач были выведены из строя. И мы вместо того, чтобы прибыть в Мурманск 22 июня в 9 часов прибыли туда 23 июня». Михаил Васильевич вынужден был согласиться со мной.
Вот я и говорю Кондратию Кондратьевичу: «Благодари судьбу, что она так обошлась с тобою. Правда, жестоко, но все-таки не трагически. Ты остался жив, вырастил и вывел в люди четверых детей, в почете у односельчан, живешь безбедно. А то бы могли твои косточки валяться и до сих пор где-то в тундре, в сопках Заполярья, как многих и твоих друзей-однополчан. Вот поэтому и не откликаются они на твои письма и объявления через «Красную Звезду». Полегли они там в ту страшную пургу мая 1942 года».

Белоусов М.С.